RSS
Некоторые аспекты имперской политики России на Кавказе
11.07.2012 18:48
Зураб Папаскири
доктор исторических наук, профессор Сухумского государственного университета

Кавказская война и ее последствия

Кавказ оказался в сфере интересов российской политики еще на начальном этапе формирования древнерусского государства – Киевской Руси (со второй половины IX в.), когда отдельные русские отряды (русов-норманнов-варягов) совершали походы в районы Прикаспия.1 Несмотря на то, что эти походы, на первый взгляд, носили пиратский характер (свойственный варягам-норманам) и стали целью захват добычи, наука считает почти установленным, что военные акции, осуществленные в Прикаспии в IX – первой трети -XI в., имели определенную политическую мотивацию и за ними стояла недавно возникшая Киевская Русь, которой правили прибывшие из Скандинавии русо-варяжские князья.2 Древнерусские летописи сообщают о существовавшем в тот период противостоянии между отдельными русскими князьями и кавказскими племенами. В частности, в них рассказывается о победе великого киевского князья Святослава над «косогами» (адыгами) и «ясами» (осетинами) (965 г.); о походе сына Тьмутараканского князья Мстислава Владимировича (20-е годы XI в.) против «косогов» (адыгов) и его поединке с адыгским вождем Редедом I3 (этот факт также известен из адыгских преданий).4 По сообщению той же древнерусской летописи, в 1116 г. Ярополк – сын Владимира Мономаха преследовал кипчаков до самых границ Алании-Овсетии, где он и женился на дочери осетинского князя.5

Однако в качестве активного политического игрока на Кавказе Россия реально появилась с середины XVI в. – после того, как окончательно сформировалось единое Русское государство и его государь – великий князь Московский Иван IV в 1547 г. был торжественно возведен на царство. После покорения Казанского (1552 г.) и Астраханского (1556 г.) ханств, Российское государство вплотную подошло к Кавказу. В 1557 г. был заключен первый военно-политический договор между Москвой и князем Кабарды Темрюком Идаровым, который был закреплен династическим браком. Свои позиции на Северном Кавказе Россия укрепляла построением замков-крепостей у слияния Сунджи и Терека (1567 г.) и в устье Терека (1588 г.). Более того, именно в этот период (1564-1571 гг.) по инициативе Кахетинского царя Левана российские военные отряды перешли Кавказские горы и вступили в Кахетии. Несмотря на то, что в 80-е годы XVI в. Москва уже юридически оформила протекторат над Кахетинским царством, Россия в тот период не оказалась готова к более активному подключению к кавказским делам. На протяжении всего XVII в. Российское государство, правда, проявляло некоторую дипломатическую активность в отношении грузинских политических единиц, однако, с точки зрения военно-политической активности какие-нибудь серьезные шаги в направлении Кавказа не предпринимало. Что касается Северного Кавказа, то России более-менее успешно удавалось взять под свое управление отдельные общины и некоторые ханства Дагестана - хотя и это пока еще не означало, что она твердо закрепилась в этом регионе.

Только в начале 20-х годов XVIII в. Петр I в союзе с Картлийским царем Вахтангом VI решил нанести решительный удар Персии. Но т.н. «Персидский поход», главная цель которого состояла в установлении контроля России в Западном Прикаспии и усилении российского влияния на Кавказе, потерпел неудачу и на Кавказе сохранилось статус-кво. К решительному наступлению в кавказском направлении российская власть перешла в 1768-1774 гг., во время Русско-турецкой войны, когда направила военный контингент в Грузию и с грузинскими политическими лидерами – царем Картл-Кахети Ираклием II и царем Имерети Соломоном I впервые осуществила военные действия на Южном Кавказе против Османской империи. Заключив в 1774 г. Кючук-Кайнарджийский мирный договор, Россия впервые внесла незначительные коррективы в политику Османской империи в отношении Имеретинского царства. Переговоры представителей трех осетинских общин Северного Кавказа – Алагир, Куртати и Тагаур (четвертая община - Дигор – в то время находилась в пределах Кабардинской общины и присоединилась к России в 1787 г.) с российскими властями, состоявшиеся в том же 1774 г., завершились вхождением этих общин в состав Российской империи (общин, а не мифического «единого осетинского государства» – такого в тот период вообще не существовало, якобы занимавшего территорию Северной и т. н. «Южной Осетии»). В 1774-1781 гг. Россия также присоединила к себе чеченскую и ингушскую общины.

Подписанием Георгиевского трактата в 1783 г., по которому Картл-Кахетинское царство перешло под покровительство России, последняя сделала еще один значительный шаг в утверждении своих позиций именно на Северном Кавказе. Но укреплению российского правления воспрепятствовала значительная часть северокавказцев, начавших «священную войну» («газават») против «неверных», т.е. христиан. Эту борьбу возглавил бывший пастух Ушурма, который был прозван шейхом Мансуром («победитель» на арабском). По мнению части исследователей, именно отсюда следует исчислять дату начала Кавказской войны. Российская власть смогла погасить это движение только в начале 90-х годов XVIII в. Сильные антироссийские выступления имели место в Великой Кабарде в 1794-1804 гг., где до этого лояльно настроенная местная мусульманская элита была выведена из терпения строительством Кавказской оборонительной линии. Это восстание кабардинцев, в котором активное участие принимали и карачаевцы, и балкарцы, и ингуши, и осетины, было подавлено в крови. 1802 году генерал Кноринг провел жесточайшие карательные меры в отношении тагаурских осетин и предал огню осетинские села.

Упразднив Картл-Кахетинское (1801 г.) и Имеретинское (1810 г.) царства, Россия окончательно сорвала с себя маску и открыто приступила к реализации своих имперских намерений не только в отношении единоверной Грузии, а Кавказа в целом. Ответом грузинского народа стали восстания: 1804 г. – в Мтиулети, 1810 г. – в Имерети, 1812 г. – в Кахети, 1819-1820 гг. – в Имерети. Имперские власти постепенно всё больше ужесточали режим на Северном Кавказе, что до предела обострило отношения между российской властью и горскими народами.

С этого периода формула "Покорение Кавказа" была возведена в ранг официальной доктрины. Решением этой задачи энергично занялся признанный "грозой Кавказа" генерал Алексей Ермолов (главноуправляющий Грузии – 1816-1827 г.г.), деятельность которого положила начало новому этапу покорения Северного Кавказа. Он жестоко расправился с чеченцами (с его именем связано окончание строительства русской военной крепости Грозный), после усмирения которых усмирил и кабардинцев. А. Ермолов принципиально отказался от политики уступок и подкупа в отношении отдельных лидеров и однозначно взял курс на их подчинение силой оружия.6 Политику А. Ермолова продолжил его преемник на посту руководителя Кавказской русской администрации, генерал Паскевич, который получил прямое указание императора Николая I окончательно подчинить горские народы, или "уничтожить непокорных": "Кончив, таким образом, одно славное дело предстоит вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее – усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных… воспользоваться сиими обстоятельствами, чтобы произвесть одновременный поиск противу всех горских народов, завладеть важнейшими пунктами их земель, а в особенности низменностями оных, и таким образом, лишив горцев средств пропитания, принудить их к покорности".7

Это еще больше обострило обстановку на Северном Кавказе, и вскоре там с новой силой вспыхнула освободительная борьба кавказских горцев, которую в 1834 году возглавил Шамиль. Была образована государственная структура – Имамат, который сначала охватил Дагестан и Чечню, а позже власть Имамата распространилась и на территории черкесов. 25 лет длилась борьба Шамиля против российской власти. Она завершилась пленением Шамиля в августе 1859 года. Россия покорила Северо-Восточный Кавказ – Чечню и Дагестан, непокорное население (примерно 100 000 чеченцев и дагестанцев) в статусе мухаджиров изгнало в Османскую империю и на местах их проживания создало русские поселения.8

Вслед за покорением Северо-Восточного Кавказа, гнев русской имперской машины обрушился на адыгское (черкесское) и абазинское население, которое продолжало самоотверженную борьбу за свободу. Эту борьбу возглавлял соратник Шамиля по оружию Мухаммед Эмин. Но и эта самоотверженная борьба кавказских горцев завершилась поражением. В 1859-1860 гг. российские регулярные подразделения покорили земли абадзехов, Мухаммед Эмин прекратил сопротивление и сдался.9 В январе 1860 года под контроль были взяты территорией, населенные натхваджами, махвашами, бесленебами.10

О значении, придаваемом российской властью развернувшимся на Северо-Западном Кавказе событиям, свидетельствет тот факт, что в сентябре 1861 года зону военных действий посетил сам Александр II, который выдвинул ультиматум горским племенам Западного Кавказа абадзехам, шапсугам и другим – переселиться в Турцию или на Кубанскую равнину, где земля передавалась им в вечное пользование, и они сохранили бы свой традиционный строй и суд.11 Горцы не приняли это предложение императора и возобновили военные действия. Кроме того, они направили свою делегацию в Стамбул, а также в некоторые европейские столицы, в том числе в Лондон, где имели встречу с премьер-министром Пальмерстоном, но никакого реального результата за всем этим не последовало. Горцы были обречены. Им только и оставалось – всем вместе переселиться в Османскую империю.

После этого, события уже полностью развивались по русскому сценарию. Для российской власти, главная цель которой состояла именно в освобождение Кавказа от непокорных горских «туземцев», процесс создания на высвободившихся территориях русских поселений и осуществления таким путем полной русификации края вошел в решающую фазу. В мае 1864 года в районе современной Красной Поляны (прежняя Кбаад) русские нанесли окончательное поражение местным абхазо-адыгским племенам и парадом победы (21 мая 1864 г.), устроенном на окропленном кровью поле, торжественно объявили об окончании Кавказской войны.12

В период Кавказской войны жертвой русской военной машины стали десятки тысяч представителей коренного кавказского населения. Русская армия действовала беспощадно. Имели место факты вандализма. К примеру, чего только стоит тот факт, как русские солдаты отрезали головы убитых горцев и за определенную мзду сдавали их своему командованию, которое отсылало этот «материал» Российской Академии Наук?! Это фактически документально подтверждает офицер русской армии Гр. Филипсон: „Трофеями этого дня были несколько трупов горцев, у которых отрубили головы, завернули и зашили в холст. За каждую голову Вельяминов платил по червонцу и черепа отправлялись в Академию Наук. Поэтому за каждого убитого горца была упорная драка… Драка за трупы и отрезывание голов вошли в нравы и обычаи Кавказских войск. На первый раз, несмотря на воодушевление новизной картин и впечатлений, вид завернутых в холст голов, привязанных к концу казачьих пик, вызвал у меня чувство гадливости и омерзения»... Засс, по обычаю, приказал отрезать головы убитых и с этим трофеем возвратился в свой Прочный Окоп. Через год после того, я встретил генерала Засса в Ставрополе. Он ехал на санях, а другие сани, закрытые полостию, ехали за ним. «Куда это, ваше превосходительство, и что вы везете»? – "Еду, земляк, в отпуск и везу Вельяминову в сдачу решенные дела». С этим словом он открыл полость, и я не без омерзения увидел штук пятьдесят голых черепов. Вельяминов отправил их в Академию Наук“.13

Во время войны применялась тактика т.н. «выжженой земли», которая предусматривала сожжение занятых территорий, чтобы у изгнанного населения не возникало желания возвратиться в родные места. В этом плане воистину душераздирающим является описание еще одного руского офицера И. Дроздова: „В конце февраля пшехский отряд двинулся к речке Мартэ, чтобы наблюдать за выселением горцев, а если понадобится, то и силой выгонять их... Поразительное зрелище представилось глазам нашим по пути: разбросанные трупы детей, женщин, стариков, растерзанные, полуобъеденные собаками; изможденные голодом и болезнями переселенцы, едва поднимавшие ноги от слабости, падавшие от изнеможения и еще заживо делавшиеся добычею голодных собак... Живым и здоровым некогда было думать об умирающих... турецкие шкиперы, из жадности, наваливали, как груз, черкесов, нанимавших их кочермы до берегов Малой Азии, и, как груз выбрасывали лишних за борт при малейшем признаке болезни. Волны выбрасывали трупы этих несчастных на берега Анатолии... Едва ли половина отправившихся в Турцию прибыла к месту. Такое бедствие и в таких размерах редко постигало человечество; но только ужасом и можно было подействовать на воинственных дикарей и выгнать их из неприступных горных трущоб... Теперь в горах Кубанской области можно встретить медведя, волка, но не горца…“14

Этими нечеловеческими методами Российская империя достигла намеченной цели: из родных мест были изгнаны и ушли в мохаджирство сотни тысяч адыгов (черкесов). По официальным данным того периода, в 1858-1865 гг. в Османскую империю переселились 493194 человек.15 По признанию самых яростных антикавказцев – современных российских экспертов, на родине осталось только лишь 5% адыгов (черкесов).16 Мохаджирство продолжалось и в последующие годы и в основном завершилось в 1877-1878 гг. После окончания Российско-турецкой войны. Конечно, несмотря на то, что определенная вина за эту огромнейшую трагедию кавказских горцев действительно лежит на правящих кругах Османской империи, которые вели активную исламскую пропаганду, а также на тогдашних лидерах «горского сопротивления», совершенно бесспорно, что его главным автором и исполнителем являются власти Российской империи.

После зачистки Северо-Западного Кавказа и освобождения края от коренных адыгских (черкесских) народов в 1866 году российская власть часть занятой территории передала Кубанскому краю, а другую часть – северо-восточное побережье Черного моря – Черноморскому округу, который в 1896 году отделился от Кубанского края и был преобразован в Черноморскую губернию.17

Кавказская война оказалась болезненной для Грузии. Тут же следует отметить, что борьба грузинского народа против имперской политики России принципиально отличалась от «священной войны» северокавказских горцев. Все антироссийские выступления, имевшие место в Грузии в первой трети XIX века, ставили целью не полный отрыв от России, а восстановление национальной государcтвенности в пределах Российской империи в виде своего рода автономии. Более того, в Кавказской войне активное участие принимало грузинское офицерство, которое находилось на российской военной службе, а позицию грузинской аристократии четко выразил Дмитрий Кипиани, который в тот период был предводителем дворянского собрания Тифлисской губернии. В своем обращении на имя кавказского наместника великого князя Михаила Николаевича он от имени всего дворянства поздравил (9 июня 1864 г.) главнокомандующего с «покорением Кавказа», признав значимость этого события: „Ваше Императорское Высочество! Вы довершили покорение Кавказа и тем внесли в историю неразлучное с Вашим именем событие громадной важности. Избранные грузинским дворянством, приносим Вашему Императорскому Высочеству поздравление от имени всего сословия. Теперь да поможет Вам Всевышный водворить гражданственность там, где только что прекратилась вековая война“.18 Хотя следует сказать и о том, что грузины вообще, в том числе даже те, кто принимал активное участие в покорении горцев (напр. Григол Орбелиани), сочувствовали братским кавказским народам и причиной их выселения с родной земли называли крайнее притеснение горцев со стороны российских властей.19

Единственным регионом, непосредственно оказавшимся втянутым в трагические события в Закавказье, была Абхазия. Это имеет свое объяснение. Несмотря на то, что правящий дом Шарвашидзе полностью стоял на прорусской ориентациии, в Абхазии, в отличие от других уголков Грузии, были весьма сильны антирусские настроения, которые всячески разжигала « Блистательная Порта». Благодатную почву для усиления османского политического и, что самое главное, религиозно-идеологического влияния на Абхазию подготовили этно-демографические изменения, имевшие место в позднее средневековье, которые регион испытал в результате натиска новой волны родственных горских племен джиков-абхазов. Эти племена значительно изменили социально-экономический и культурный облик некогда развитого христианского края: язычество взяло верх, весьма значительная часть абхазского населения приняло ислам, тем самым постепенно оказалась в фарватере политики Османской империи. Исходя из этого, борьба значительной части абхазов против Российской империи носила четко выраженный антогонистический характер и, можно сказать, была частью идущей на Северном Кавказе «священной войны» («газават»).

По окончании Кавказской войны российская власть уже могла заняться и Абхазией: она незамедлительно упразднила Абхазское княжество, а князя Михаила Шарвашидзе выселила в Россию, где он и скончался в 1866 году. Это стало главной причиной начала широкомасштабных антироссийских выступлений абхазов, которые имперским режимом были потоплены в крови. После подавления восстания власти России разыграли привычный сценарий: недовольные абхазы были выселены с родной земли и стали мухаджирами. Это было первым большим мухаджирством абхазов. В тот период покинули Абхазию и нашли пристанище в Турции около 20-и тысяч человек. Как верно подметил абхазский историк Ст. Лакоба, России «нужна была Абхазия без абхазов».20 Но для усмирения непокорных абхазов этого оказалось недостаточно.

В 70-е годы XIX века на фоне четко выраженной колониальной политики российского имперского режима оживились протурецкие силы, которые постоянно разжигали среди абхазского населения антирусские настроения. Особо заактивничали мухаджиры. Именно они инспирировали мощное антироссийское восстание, к которому фактически присоединились все абхазы Гудаутского и Кодорского участков. Власти осуществили полную мобилизацию регулярных частей, расположенных в Западной Грузии и Кубанском крае и смогли подавить очередное вооруженное выступление абхазов. Восстание 1877 года было самым широкомасштабным выступлением против российской империи и поэтому естественно, что оно не могло остаться безнаказанным. Властям уже ничего не мешало привести в исполнение план, еще в 1877 году предложенный одним из сатрапов русской администрации на Кавказе Д. Святополк-Мирским о переселении абхазов в Турцию. В тот период в Османскую империю переселилось примерно 30 тысяч абхазов, часть которых вернулась обратно. Власти пошли еще дальше. 31 мая 1880 года был опубликован приказ Александра II, согласно которому оставшиеся абхазы официально были объявлены «виновным населением».

В этот тяжелый период первыми на трагедию абхазов откликнулись наилучшие представители грузинской интеллигенции: Илья Чавчавадзе, Акакий Церетели, Яков Гогебашвили, Серги Месхи, Георгий Церетели, Иона Меунаргия и др. В этой большой обрушившейся на абхазов трагедии грузинские деятели однозначно обвиняли власти Российской империи. Грузинская общественность всячески пыталась поддержать оказавшихся в большой беде мухаджиров-абхазов и протянуть им руку помощи. Известен не один факт подобной поддержки. В этом плане особо следует отметить деятельность полковника Дмитрия Чавчавадзе (в то время начальника Бзыбского края) после восстания 1866 года, когда он заставил абхазов отказаться от мухаджирства: «Слышна огромная похвала на этот счет со стороны абхазов и других лиц в адрес начальника Бзыбского уезда Дмитрия Чавчавадзе. Он довел до сведения абхазов приказ государя императора и с отеческой заботой объяснил им их нынешнее положение и предупредил о том, что с ними может произойти впоследствии; что лучше быть поддаными России, чем находиться под властью Турции. Весь Бзыбский уезд остался в родных местах, кроме одного села,.. так говорят абхазы, народ благодарен ему».21

Примечания:

1 Об этом подробно см.: З. В. Папаскири. У истоков грузино-русских политических взаимоотношений. Тб., 1982, გვ. 25-27; Р. В. Метревели, З. В. Папаскири. Грузия и Древняя Русь в IX – I трети XI века. – Грузинская дипломатия. Ежегодник НАН Грузии, т. XIV. Тб., 2010, с. 57-86 (на груз. яз.).
2 В последнее время некоторые исследователи склоняются к мысли, что эти походы были организованы из других центров – из Чернигова и Приазовья. См.: В. М. Бейлис. О значении сведений средневековых арабских авторов для изучения внешней политики Древней Руси. – Внешняя политика Древней Руси: Юбилейные чтения, посвященные 70-летию со дня рождения чл.-корр. АН СССР В. Т. Пашуто. Москва, 19-22 апреля 1988 г. Тезисы докладов. М., 1988, с. 10; В. Я. Петрухин. Походы Руси на Царьград: К проблеме достоверности летописи. – Восточная Европа в древности и средневековье: Международная договорная практика Древней Руси. IX Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В. Т. Пашуто. Москва, 16-18 апреля 1997 г. Материалы к конференции. М., 1997. с. 68-69.
3 Повесть временных лет по Лаврентьевской летописи 1377 г. Текст и перевод. Подготовка текста Д. С. Лихачева, пер. Д. С. Лихачева и Б. А. Романова под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.–Л., 1950 ч. I, с. 9.
4 Ш. В. Ногмов. История адыгейского народа. Нальчик, 1958, с. 120-122.
5 Ипатьевская летопись. – Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. II. М., 1962, с. 284.
6 В. А. Потто. Кавказская война. Т. 2. Ермоловское время. 2007, с. 10-11.
7 В. А. Потто. Кавказская война. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1897, с. 54 (курсив наш – З.П.).
8 Об этом см. также: Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия. – Исторические Разыскания. Ежегодник научных трудов Абхазской организации Всегрузинского исторического общества им. Еквтимэ Такаишвили. Т. VII. Тб., 2004, с. 109-132 (на груз. яз.), интернет-версия; М.Ткавашвили. Мухаджирство дагестанцев в 60-е годы XIX века. Часть I.
9 Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (далее – АКАК). Т. XII, ч. II. Тифлис, 1904, №705, с. 827-829; Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия, с. 109-110.
10 АКАК, т. XII, ч. II, №723, с. 844; Т. Макаров. Племя адыгэ. III. – Газ.: „Кавказ“, 1862, №31, Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия, с. 110.
11 Записки М. Я. Ольшевского. Кавказ с 1854 по 1866 гг. – Русская старина, 1895, т. 84, №10, с. 141; В. Солтан. Военныя действия в Кубанской области с 1861-го по 1864-й год. – Кавказский сборник, т. V. Тифлис, 1880, с. 355-359; Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. Исторический очерк. Составил С. Эсадзе. Тифлис, 1914, с. 119; Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия, с. 115.
12 Известия о последних военных действиях на Западном Кавказе. – Газ.: „Кавказ“, 1864, 11/25 июня, №44; Ахчипсху. – Газ.: „Кавказ“, 1864, №49; В. Солтан. Военныя действия.., с. 467-469; С. З. Лакоба. Очерки политической истории Абхазии. Сухуми, 1990, с. 23-24; Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия, с. 127-128; З. В. Папаскири. Очерки из истории современной Абхазии. ч.I. С древнейших времён до 1917 года. Тб., 2004, с. 177. (на груз. яз.); интернет-версия.
13 Воспоминания Григория Ивановича Филипсона. М., 1885. с. 102, 127, курсив наш – З.П.
14 И. Дроздов. Последняя борьба с горцами на Западном Кавказе. – Кавказский сборник. Тифлис, 1877. Т. 2. с. 457, курсив наш – З.П.
15 Ад.П. Берже. Выселение горцев с Кавказа. – Русская старина, № 1. 1882, с. 168.
16 А. Епифанцев. Причины поражения адыгов в Кавказской войне. Кто был прав в будущем?
17 Б. К. Хорава. Завоевание Россией Западного Кавказа и Абхазия, с. 130-131.
18 Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны, с. 181-182.
19 М.Ткавашвили. Мухаджирство дагестанцев в 60-е годы XIX века. Часть I...
20 О. Х. Бгажба, С. З. Лакоба. История Абхазии. С древнейших времён до наших дней. 10-11 классы. Учебник для общеобразовательных учебных учреждений. Сухуми, 2006, с. 240.
21 Газ.: «Дроеба». №23, 21 июня, 1867 (на груз. яз.).

 


 
 
При использовании материала гипперссылка на Expert Club обязательна