RSS
Отношение России к независимости Грузии (1918-1921 гг.)
08.10.2010 15:37
Васил Квирикашвили
"Клуб экспертов"

Одной из сложнейших сфер внешней политики независимой Грузии были отношения с советской Россией. Грузинские политики прекрасно понимали, что ориентация на Россию предвещала стране гибель, поэтому приоритет был отдан западной ориентации. Несмотря на это, Республика Грузия, исходя из принципов взаимосотрудничества и равенства, была готова к сотрудничеству с Россией, несмотря на то, что она по-прежнему рассматривала все входящие в империю нации как свою составную часть.

Габриел Хундадзе (Полномочный посол независимой Демократической Республики Грузия в советской России) в 1918 году на августовском заседании Национального Совета Грузии отмечал: «Всем нациям, воспользовавшимся принципом самоопределения наций и не признавшим большевистское правительство, большевики объявили войну» Троцкий предложил адмиралу Саблину (Юрий Саблин (1874-1937) командующий Красной Армией) подготовить флот к бою и из Севастополя пойти против правительства Чхенкели (Акакий Чхенкели (1874-1959) председатель правительства Закавказской Демократической Федеративной Республики (апрель-май 1918 г.); министр иностранных дел независимой Грузии (26 мая 1918 года – 21 марта 1919 года); с 1919 года Полномочный посол Грузии сначала в Германии, а затем в Швейцарии). Большевики не считают это походом против самоопределения наций».

Таким образом, вопрос начала военных действий против независимой Грузии стоял на повестке дня руководителей России. Но этот план советской России нарушили наступательные операции «Добровольческой армии» и начавшаяся гражданская война (Добровольческая армия - главная военная сила в период гражданской войны в советской России в 1918-1920 гг. Верховным руководителем Добровольческой армии был генерал М. Алексеев, а главнокомандующим – Корнилов. К концу 1918 года в результате поддержки стран Антанты антисоветские силы под руководством генерала А. Деникина объединились в единую вооруженную силу Южной России, целью которой было свержение советской власти в России и восстановление единой Российской империи). Исходя из тяжелейшей ситуации, советская Россия сменила свою враждебную политику по отношению к Закавказским государствам и попыталась установить, как это казалось со стороны, якобы «добрососедские» отношения. В качестве подтверждения сказанного можно привести «призыв» комиссара иностранных дел советской России Г. Чичерина к рабочим и крестьянам Азербайджана, Дагестана и Грузии, «Если вы – мусульмане Кавказа и грузины, удовлетворены вашим правительством, живите в мире и уверенности в прогрессе вашей страны и поддержании хороших отношений с нами…». На первый взгляд, казалось бы, целью советской России является поддержка независимости этих республик.

Свои сомнения по поводу примиренческого тона этого документа и признания советской Россией права «наций на самоопределение» высказала газета «Ертоба». Чтобы подкрепить эти сомнения, она прибегла к фактам, подтверждающим разрыв между словом и делом большевиков, в частности, их антигосударственную деятельность против Грузии, и объявила о невозможности доверия «мирному» курсу Москвы. «Мы привыкли,- писала газета,- верить делу, и пока между словом и делом большевиков не будет гармонии, наша нынешняя политика по отношению к большевикам будет соответствовать их действиям, а не их «призывам». Это заявление свидетельствует о том, что руководители грузинской власти правильно оценивали текущие процессы, «уступчивость» России по отношению к Закавказским республикам, и делали соответствующие выводы.

Ярким примером «двойной политики» советской России является нота Г. Чичерина, в которой грузинскому правительству указывается на необходимость преодолеть «неустойчивый» политический курс по отношению к России. В ней советский комиссар предлагает правительству Грузии оформить военный договор с Россией для борьбы с Деникиным. Передавая статья в газете «Ертоба» незамедлительно отреагировала на этот документ. В статье «Предложение коммунистов грузинскому правительству» рассмотрена целесообразность принятия Грузией этого предложения северного соседа и указано на последствия, которые могут последовать в случае подписания такого договора. Передовица напоминала обществу о том, что: 1) Грузия и без оформления «военного союза» с Россией с 1919 года находилась в состоянии войны с Деникиным. Поэтому она считала крайне ошибочным, с учетом этого обстоятельства, подчинять внешнюю политику соседних республик делу защиты от опасности, исходящей со стороны Деникина; 2) «военный союз», предложенный советской Россией, ставил целью ввергнуть Закавказские республики в гражданскую войну, вызвать вражеское отношение государств Европы к Грузии и блокаду. Этот шаг мог вызвать в стране тяжелейший экономический кризис. «Это означает,- писала газета,- повышение голода в 10 раз, это означает поставить жителей нашей страны на путь вырождения. Стомиллионная русская нация может вынести это несчастье, но наша двухмиллионная нация не вынесет этого, она будет сломлена и навсегда исчезнет. Большевиков такой результат не пугает, потому что они совсем не заботятся о нации, как таковой. Народ для них только средство достижения другой цели. Для нас же забота о нации представляет высшую цель»; 3) создание «военного союза» с советской Россией будет «необдуманным и нетерпимым шагом со стороны Грузии, так как… мы не уверены,- писала газета «Ертоба»,- что сегодняшние «союзники» завтра коварно не принесут нас в жертву коммунистическим богам».

Вышеупомянутая газета в статье «Странное недоразумение» следующим образом сформулировала свою позицию в связи с этими вопросами: «В нынешних условиях, когда в России свирепствует анархия и мы имеем дело с двумя силами, вызывающими эту анархию – Лениным и Деникиным, мы считаем совершенно недопустимым связывать себя каким-нибудь государственным союзом как с одной, так и с другой силой». А в следующем письме – Против реакции» мы читаем: «Идти за большевизмом из–за Деникина – это значит впасть в другую крайность, обмануться, и тем самым подготовить почву для собственного поражения. У нас ясная цель: свержение Деникина с помощью демократии, демократическими революционными методами, и предотвращение большевистской анархии. Осуществление этих двух целей… спасет наш край от ожидаемого уничтожения». Как видим, здесь четко выражено негативное отношение как к Деникину, так и к большевизму.

Грузинская правительственная пресса, официально выразив такую позицию, продемонстрировала недоверие к России. Но вопрос необходимо было решить на правительственном уровне. В этом плане особый интерес вызывает ответная нота Е. Гегечкори (с 24 июня 1919 года министр иностранных дел независимой Грузии) Г. Чичерину. В ней было сказано, что установление добрососедских отношений между Россией и Грузией является неотложной задачей, и указывалось на необходимость поиска соответствующих путей. Но в то же время нота исключала возможность военного союза с советской Россией и участия в военных операциях против Деникина. В качестве основных аргументов Е. Гегечкори называл следующие обстоятельства: а) внешняя политика Грузии основывается на защите нейтралитета страны; б) несмотря на то, что страна с 1919 года находится в положении войны с Деникиным, исходя из невозможности ведения наступательной войны и интересов страны, Грузия ограничивалась лишь ведением оборонительных операций; г) участие грузинского воинства в борьбе против Деникина на территории России было бы вмешательством во внутренние дела советской России.

Аргументированный ответ, составленный с соблюдением дипломатических норм, по-видимому, вывел из равновесия комиссара иностранных дел России. Подтверждением этому является ответная нота Г. Чичерина (31 января 1919 г). Ее тон и содержание выходили за рамки дипломатии и, что самое главное, в ней был новый каскад целенаправленных обвинений против грузинского руководства. В ответной ноте (7 февраля) Е. Гегечкори не только дал убедительный ответ на претензии, выдвинутые министром иностранных дел России, но и раскрыл основные цели, которые преследовала российская сторона распространением этой ноты. «Содержание и характер радиодепеши, основанные на ложных сведениях, пользоваться которыми я считаю полностью неприемлемым, дает правительству Грузии полное основание думать, что советская власть пытается опустить престиж республики Грузия». Е. Гегечкори рассматривал обвинения Г. Чичерина и оценивал с нравственно-политической точки зрения. «Наделенный полномочиями своего правительства, я заявляю, что со стороны Республики Грузия не существует никаких преград для установления этих отношений, и выражаю надежду, что советское правительство в своей будущей политике найдет язык, приемлемый для грузинского народа».

Надежда Е. Гегечкори не оправдалась. Наоборот, в этом дипломатическом споре руководители Советской России полностью проявили всю свою желчь и вражеское отношение к Грузии. Это подтверждает и третья нота Г. Чичерина под №432, датированная 19 февраля 1920 г. В ней не только приводится новая серия «обвинений» советской России в адрес Грузии, но и раскрываты основные причины, обусловившие ее «гнев». «Несмотря ни на что,- читаем в ноте,- правительство рабочих и крестьян России надеялось, что правительство Гегечкори не посмеет отказаться от совместной борьбы против общего врага трудовых масс России и Грузии».

В этой ноте следует обратить на один пассаж, в частности, «правительство Гегечкори не посмеет отказаться» от «военного договора» с северным соседом. По-видимому, перемена времен не повлияла на российское сознание. Несмотря на это, руководство Грузии не изменило своей принципиальной позиции по этому вопросу. В передовой статье «Третья нота Чичерина» газета «Ертоба» назвала этот документ «бездонным морем лжи и сплетен» и в подтверждение приводила факты, которые сводят на нет все выдвинутые Чичериным обвинения. Особое внимание в ней уделяется восстанию в Сухумском округе, специально организованному большевиками к тому времени, когда Турция напала на Грузию. Одновременно газета напомнила автору ноты о Брестском мирном договоре. «Не думаем, что большевики могут что-то выиграть, вспоминая такие секунды,- читаем в письме. Благоразумие требует, чтобы Чичерин не предал забвению такой славный мирный договор, подписанный советской Россией в Брест-Литовске, договор обрек на гибель демократию в Закавказье, продал ее, так как правительство Ленина бросило к ногам турецких пашей нашу демократию, всю нашу нацию, все то, чего мы добились революционным путем».

Что касается обвинений в грузино-османском заговоре против России, то в той же статье читаем: «Чем, как не политической наивностью или несказанной наглостью следует объяснить, что господин Чичерин… несколько раз упоминает наше якобы «соглашение» с турецким пашой. Такой разговор о «турецких пашах» со стороны г-на Чичерина – не что иное, как наглость по отношению к нынешнему союзнику советской России, с которым большевистское правительство создало настоящий блок и вместе с которыми осуществляет свою политику на Востоке и в Закавказье. Пусть только посмеет Чичерин отрицать этот факт».
Историография подтверждает, что с 1920 между Мустафой Кемалом и Лениным действительно велась переписка об оказании помощи Турции (Мустафа Кемаль (Ататюрк) – основоположник Турецкой Республики и ее первый президент (1923-1938гг.). Но Национальное собрание Турции (12 июля 1920 г.) в своем послании Народному комиссариату РСФСР официально признало, что Турция является союзником РСФСР. В связи с этим фактом советская Россия предприняла ответный шаг. В июне того же года Г. Чичерин направил Мустафе Кемаль-паше чрезвычайную ноту, в которой четко было зафиксировано отношение к Турции. «Советское правительство,- читаем в документе,- имеет честь подтвердить получение письма, в котором Вы выражаете желание войти в постоянные сношения с ним и принять участие в борьбе против иностранного империализма, угрожающего обеим странам. Советское правительство принимает к сведению решение Национального собрания о том, чтобы наша работа… и ваши военные операции против империалистических правительств должны быть согласованными. Сегодня, когда Турция испытывает большие мучения, советское правительство с особой радостью заключает дружеский союз, который должен связать российский и турецкий народы».
Все эти факты подтверждают, что возмущение руководителей Грузии имело реальную основу. Газетная статья, имевшая острый политический характер, обличала советскую Россию в совершенных против Грузии деяниях и делала их достоянием общества.

Союз с Россией позволял Турции противостоять Антанте и спасти Турцию от распада. России же установление господства на Кавказе создавало твердую опору для продвижения на Ближнем Востоке. В связи с этим М. Мандельштам писал в газете «Слово», что «Европа, где развита промышленность, отвернулась от большевизма. Кремль же устремляет свой взгляд на Восток. Грузия расположена на этом пути, и большевизм попытается покорить ее». Другая газета «Тан» в связи с этим же вопросом сообщала: «Мустафа Кемаль имеет тесные отношения с Лениным, с которым он разрабатывает план вмешательства советского правительства в дела Малой Азии».
Все это является подтверждением тому, что российско-турецкий альянс был направлен непосредственно против независимой Грузии. С другой стороны, четко выразилась ближневосточная политика России, в частности – идентичность политических устремлений большевиков и царской России.


Продолжение следует…

Статья написана по научным материалам Шота Вадачкория «Независимая Грузия и агрессивная политика России в 1918-1921 годы».
 


 
 
При использовании материала гипперссылка на Expert Club обязательна