RSS
Абхазский сепаратизм зародился в лабиринтах КГБ. Часть V
14.03.2011 15:21
Леван Кикнадзе
Клуб экспертов

(Продолжение. См. части I, II, III, IV)

В предыдущей публикации «Клуб экспертов» описывал чрезвычайно сложную общественно-политическую ситуацию, которая сложилась в Абхазии перед началом военных действий. Обстановку еще более усложняли незаконные решения подчиненного диктату Ардзинба Верховного Совета (абхазское крыло) и его Президиума, которые были направлены, в основном, на то, чтобы вырвать Абхазию из юридического пространства Грузии. Любая попытка правительства Звиада Гамсахурдиа урегулировать ситуацию завершалась безрезультатно.

После свержения Гамсахурдиа активные сторонники экс-президента, изгнанные из Тбилиси, Кутаиси, Зугдиди и других районов Грузии, наводнили Абхазию, в которой и без того было много сторонников первого президента. С другой стороны, среди абхазского и русскоязычного населения вели подрывную деятельность российские спецслужбы. Антигрузинскими настроениями выделялись и подливали масла в огонь абхазская организация «Айдгылара», а также армянская и русская организации «Крунк» и «Славянский дом». Подобно «Айдгылара», они были созданы и управлялись российскими спецслужбами (еще раньше, из-за разжигания сепаратизма среди населения, службой госбезопасности руководство этих организаций было взято на оперативный учет).

В тот же период дома отдыха в Гаграх, Гудауте, Сухуми и других городах Абхазии занимали северокавказские «конфедераты». На Эшерской базе также расположились чеченские боевики. Еще весной 1991 года, по просьбе Ардзинба и при непосредственной поддержке председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова, на территорию Гудаутского аэродрома «Бомбора» была переброшена 50-я специальная десантно-штурмовая дивизия генерального штаба министерства обороны России. Расположенные в Сухуми, но пока еще находящиеся в подчинении российского МО дома отдыха «МВО», «ПВО», а также объекты специального назначения «Маяк», «Эшерская лаборатория» и «Туристическая база» были усилены бронетехникой и живой силой - под предлогом необходимости защитных мероприятий в связи с создавшейся в республике особой ситуацией. В составе военного контингента было много офицеров отдела специального назначения ГРУ и ФСБ.

Владислав Ардзинба и его окружение хорошо понимали, что разобщенность грузинского национального движения была в их интересах. Следует отметить, что им удавалось еще более обострять ситуацию в этом направлении. А ситуация к тому времени становилась все более взрывоопасной. Представители правительства Гамсахурдиа почти каждый день устраивали информационные митинги в центре Сухуми. Выступавшие требовали от местных грузинских лидеров не подчиняться Военному совету, что, фактически, еще более обостряло противостояние, и без того уже создавшееся между грузинами и абхазами на предприятиях и учреждениях, и способствовало разделению коллективов по национальному признаку. Естественно, все это играло на руку сепаратистам. Ситуация явно создавала опасность территориальной целостности Грузии и облегчала российским спецслужбам достижение намеченной цели. Попытки Шеварднадзе выступить единым фронтом против необузданных действий сепаратистов не давали желаемого результата, потому что были непреодолимы существующие противоречия. С одной стороны - между ним и сторонниками Гамсахурдиа. А с другой - между теми грузинскими лидерами Абхазии, которые сделали самоцелью борьбу за кресло и не обращали внимания на то, как пользуется Ардзинба внутригрузинским противостоянием и при этом узурпирует всю власть.

Президиум Верховного Совета, полностью подчиненный Ардзинба, признал незаконными формированиями изгнанных из Тбилиси бойцов Национальной гвардии Грузии, которые в большом количестве собрались в Абхазии. Борьбу с грузинскими гвардейцами и их разоружение поручили т.н. внутренним войскам Абхазии, из-за чего противостояние между ними принимало довольно опасные формы. Все это негативно отражалось на криминогенной обстановке. Усилия правоохранителей не давали желаемых результатов. Участились факты грабежа, разбоя, взятия в заложники должностных лиц. Во взрывах, осуществленных бандитскими группировками на железнодорожных перегонах Ачигвара-Гали, Тамыш-Очамчира, Адзюбжа-Тамыш обвинялись сторонники Гамсахурдиа. Кроме того, их же обвиняли в вооруженных нападениях, осуществленных на железнодорожных станциях Гагра, Бзыбь, Гантиади, Гудаута, Эшера, Сухуми, Дранда, Очамчире, Ачигвара, Гали. Разворовывались линии электропередач высокого напряжения. Все это создавало препятствия движению как пассажирских, так и грузовых поездов. Также разворовывались застрявшие на станциях грузовые вагоны.

В этой сложнейшей ситуации режим Ардзинба проявлял полную пассивность. Правда, на разном уровне руководства шло обсуждение создавшейся ситуации, но предпринять действенные шаги в направлении стабилизации ситуации, увы, там не спешили. Принятые решения оставались на бумаге. Укреплялось мнение, что максимальное обострение ситуации играло на руку Ардзинба и его окружению.

В связи с тяжелой ситуацией, создавшейся на железной дороге, по инициативе Информационно-разведывательной службы (бывший комитет госбезопасности Абхазии) был разработан комплексный план защиты абхазского участка железнодорожной магистрали. В его реализации, кроме госбезопасности, должно было принять участие министерство внутренних дел. Координация на местах была поручена районным подразделениям госбезопасности, а общее руководство возлагалось на Информационно-разведывательную службу. В плане, помимо организационных вопросов, были детально представлены все подлежащие охране железнодорожные перегоны, мосты и тоннели. Было подсчитано количество необходимой живой силы и вооружения.

В сложившейся ситуации проведение необходимых мероприятий было возможно лишь на основе единых, согласованных действий. При условии оказания помощи со стороны Тбилиси - в разумных, предусмотренных планом пределах - можно было с небольшими затратами значительно улучшить криминогенную ситуацию на железнодорожном участке Абхазии и прилегающей территории, пресечь на железной дороге разворовывание линий электропередач и грузовых вагонов. Тогдашний руководитель госбезопасности Автандил Иоселиани представил этот план Владиславу Ардзинба, который поручил заместителю председателя Совета министров Абхазии Э. Капба изучить вопрос и совместно с нами принять решение. Капба одобрил план на специальном заседании, на котором присутствовали я (как заместитель Иоселиани, который в это время находился в командировке в Тбилиси) и министр внутренних дел Абхазии генерал Гиви Ломинадзе.

Но плану не суждено было осуществиться, так как наведение порядка вовсе не устраивало Ардзинба. По непонятным причинам, никаких усилий для осуществления этого плана не проявил и Ломинадзе. Остается фактом, что усилия госбезопасности в этом направлении завершились безрезультатно. Несмотря на это, Иоселиани все-таки продолжал предпринимать попытки в данном направлении; он не раз приезжал в Тбилиси, чтобы добиться решения этого важного вопроса, но тщетно. Однажды он даже сказал мне: «Леван, Тбилиси явно не до нас. Если мы сами не займемся Абхазией, все закончится значительно хуже, чем это кто-нибудь может себе представить».

В политических баталиях участвовал и стар, и млад, и никому не было дела до решения такой жизненно важной для страны проблемы, как пресечение криминального беспредела и охрана железнодорожных перевозок. Даже настоятельные требования принять на местах решительные меры по охране железной дороги воспринимались как преждевременные и даже как прихоть.

Позднее вооруженные формирования Тенгиза Китовани вошли в Абхазию именно с целью охраны железной дороги. Этому решению Военного совета в Тбилиси жестко воспротивился Автандил Иоселиани. Сопротивление было обусловлено тем, что он хорошо знал, какие последствия может вызвать ввод в Абхазию грузинских воинских формирований - проникнутых любовью к Родине, но необученных и лишенных какой-либо военной дисциплины. Было очевидно, что имеет место хорошо спланированная провокация против Грузии. Но, исходя из сложившейся ситуации, избежать ее стало невозможным. Несмотря на то, что руководство Грузии имело полное право решать вопрос о передвижении воинских формирований на собственной территории, оно все-таки было обязано просчитать возможные осложнения в Абхазии - тем более, что по представленной нами письменной и устной информации, Ардзинба не намерен был идти на уступки, и передвижение грузинских воинских формирований по территории Абхазии дало бы ему повод для разжигания братоубийственной войны.

Начало трагедии в Абхазии все связывают с августом 1992 года, но уже весной того же года существовали почти все предпосылки, чтобы вооруженное противостояние между грузинами и абхазами приняло необратимый характер. Лучше других это чувствовал тогдашний глава госбезопасности Абхазии Автандил Иоселиани. Чувствовал и принимал непопулярные для того времени решения. Главное, что он - несмотря на давление ангажированных местных грузинских лидеров - сумел сохранить единое ядро службы госбезопасности. Правда, Ардзинба попытался сформировать альтернативную структуру в лице службы государственной охраны, подчиненной вновь созданному Верховному Совету Абхазии, но кроме нескольких ограниченных умом сотрудников, других ценных сотрудников он переманить не смог. Не смог в первую очередь потому, что в тогдашнем Комитете госбезопасности Абхазии никто не смел открыто включиться в политические процессы на стороне той или иной стороны, так как все прекрасно видели, как боролся Иоселиани за то, чтобы избежать кровавого противостояния.

Следует также отметить, нравится это кому-то или нет, следующий факт: несмотря на неоднозначное отношение к нашей службе (что, к сожалению, продолжается и сегодня), все-таки именно мы лучше других контролировали процессы, протекавшие среди разных слоев населения. Но с одной лишь разницей - мы, к сожалению, не обладали рычагами давления. Говорю «к сожалению» потому, что мы были информационной службой - а тот, кто мог реагировать, или не верил нашей информации, или - еще хуже - ему было не до нее. Так было и тогда, когда произошло разделение Абхазского университета. Можно с уверенностью сказать, что именно в тот день был разрушен мост между грузинами и абхазами, так как это было первое, организованное абхазской стороной вооруженное противостояние, к которому абхазы уже были довольно хорошо подготовлены.

Ни одна сторона по сегодняшний день не говорит об истинных причинах трагедии, разыгравшейся в Сухуми 15-16 июля 1989 года - жертвой которой, вместе с другими грузинскими юношами, стал выдающийся лидер национального движения Вова Векуа. Не говорит потому, что в действиях некоторых руководителей как грузинской, так и абхазской части университета личные, меркантильные интересы преобладали над национальными. К сожалению, провокационные призывы грузинских руководителей об отделении были поддержаны значительной частью профессорско-преподавательского и студенческого состава - хотя, несмотря на это, нельзя ни на йоту усомниться в их патриотизме и любви к своему народу. Но в тот период отказ поддержать такого рода призыв воспринимался в грузинском обществе как предательство - поэтому многие зачастую воздерживались высказывать разумное мнение и были вынуждены плыть по течению.

Также отрицательно оценивали мы и разделение министерства внутренних дел уже в условиях существования независимой Грузии. Я прекрасно понимаю, что Ардзинба незаконно, не согласовав с центром, освободил с должности министра Ломинадзе, и так же незаконно назначил на эту должность Анкваба. Но, оглядываясь назад, хорошо видно, что если бы мы проявили предусмотрительность и терпение, и не отделились бы от МВД, то - уверен - было бы нетрудно найти точки соприкосновения с Анквабом для конструктивного сотрудничества.

Ничего хорошего не принесло грузинской стороне и разделение Верховного Совета. В предыдущей части отмечалось, как мы на блюдечке преподнесли Ардзинба депутатское большинство, которое позволило ему принять незаконные решения одно за другим. Грузинская депутация не смогла придумать ничего, кроме как разделить парламент – и этот факт тоже сыграл на руку сепаратистам. Я вовсе не хочу сказать, что грузинская депутация не сопротивлялась незаконным решениям. Наоборот - конечно, сопротивлялась, и мы, грузины, гордились, наблюдая за их упорной борьбой. Этот заряд парламентской борьбы передавался населению и обязательно должен был иметь продолжение. Не знаю, кому принадлежит решение о разделении, но, по моему глубокому убеждению, грузинская депутация не должна была отказываться от участия в пленарных заседаниях и покидать зала заседаний. Это следует расценить как отступление на поле боя. Избранники народа не имели права так поступать - они должны были бороться до конца.

Вышеупомянутые вопросы постоянно обсуждались, шел деловой спор, были и ссоры, но в допустимых рамках. Не пытаюсь убедить кого-нибудь в том, что у нас якобы не было проблем с абхазскими и русскими сотрудниками. Наоборот, было довольно трудно оценить процессы, происходящие среди абхазского населения, так как информация абхазских сотрудников необъективно отражала реальную ситуацию. Но, несмотря на это, служба госбезопасности все-таки сохраняла единство. Именно к этому призывал Иоселиани и других руководителей, что, как уже было отмечено, раздражало многих грузинских лидеров.


 
 
При использовании материала гипперссылка на Expert Club обязательна