RSS
Абхазский сепаратизм зародился в лабиринтах КГБ. Часть VII
17.05.2011 16:43
Леван Кикнадзе
Клуб экспертов

(Продолжение. См. части I, II, III, IV, V, VI)

Неизвестные детали войны в Абхазии. Часть II

К началу войны служба госбезопасности Абхазии не была разделена по национальному признаку. Тогдашний председатель госбезопасности автономной республики Автандил Иоселиани разумно балансировал ситуацию даже в условиях постоянного пресса со стороны сепаратистов: сам открыто не вмешивался в политические процессы, да и мы не имели на это права. Таким образом, у В.Ардзинбы не было повода осуществить кадровые изменения по своему усмотрению, как он это сделал в министерстве внутренних дел. А.Иоселиани на всех уровнях со свойственной ему прямотой выдвигал предложения по выходу из этой сложнейшей ситуации и аргументировано требовал их решения, чего иногда и достигал. Он был единственным, самым надежным мостом между В.Ардзинбой и руководством Грузии. Если бы не влияние на В.Ардзинбу деятелей Кремля, можно с уверенностью сказать: мы избежали бы многих проблем, в том числе вооруженного противостояния, имевшего судьбоносное значение. Были случаи, когда при решении некоторых вопросов А.Иоселиани удавалось уговорить В.Ардзинбу, но после консультаций с Москвой тот по-прежнему возвращался к старой позиции. Так было перед началом войны, когда руководство Грузии согласовывало с В.Ардзинбой вопрос об охране абхазского участка железной дороги и введении с этой целью в Абхазию внутренних войск. А.Иоселиани практически уговорил В.Ардзинбу отправиться в Тбилиси, на встречу с членами Госсовета, в частности с Э.Шеварднадзе. Но трусливый по природе А.Ардзинба не хотел ехать в Тбилиси, потому что боялся ареста, о чем он открыто сказал А.Иоселиани. На что А.Иоселиани предложил в заложники свою жену и трех дочерей, которые в это время проживали в Гаграх. Ардзинба поверил и согласился отправиться с ним в Тбилиси. Как отмечалось выше, Кремль и на этот раз оказал влияние на В. Ардзинбу, заставив его отказаться от поездки.

Правильная гражданская позиция А.Иоселиани породила надежду у абхазских сотрудников госбезопасности на то, что начавшееся кровавое противостояние скоро прекратится и жизнь войдет в привычное русло. Поэтому в Гудауту со своим сепаратистским лидером отправилась только определенная группа абхазских коллег, радикально настроенных против грузин. А значительная часть осталась с нами, поскольку к этому моменту считала, что у обеих сторон одна цель - остановить вооруженное противостояние. Мы и, самое главное, они все еще надеялись, что такая возможность пока еще существует. Исходя из этого, мы все прекрасно понимали важность достоверной информации о происходящем и планах как грузинских, так и абхазских высших эшелонов власти, которую мы получали от официальных лиц и оперативных источников. К сожалению, поступающая информация свидетельствовала, что достигнутые соглашения о разоружении вооруженных формирований и выводе их из Абхазии не выполнялись. Наоборот, Россия, для оказания помощи абхазам, тайно содействовала привлечению на территорию Абхазии выходцев из республик Северного Кавказа и различных регионов России, снабжению их различным военным оснащением, оружием и боеприпасами. Под предлогом проведения дополнительных мероприятий по защите дислоцированных в Абхазии российских военных объектов Москва подозрительно увеличивала количество живой военной силы и бронетехники. Четко прослеживалось, что реакционные силы России, воспользовавшись уникальным шансом с помощью ненавистника грузин В.Ардзинбы и втянув грузинскую сторону в вооруженную провокацию, теперь так просто не уступят позиций и не остановят братоубийственную войну. Что и подтвердили последующие события. В начале 1993 года, когда надежды себя исчерпали, абхазские сотрудники изъявили желание покинуть Сухуми. А до этого периода никто из нас ни в какой форме не пытался склонить их на свою сторону или, тем более, вынудить работать против сепаратистов. Тут же обязательно следует отметить, что сегодня никто из наших абхазских коллег - а двое из них позднее руководили службой безопасности сепаратистов, некоторые по сегодняшний день работают на руководящих должностях – не может сказать, что испытывал с нашей стороны какое-либо давление. Кто-то может подумать, что противник специально оставил в наших рядах абхазских сотрудников. В их адрес хочу сказать: нами было предусмотрено и это, в связи с чем и проводили соответствующие мероприятия. Кроме того, их пребывание с нами имело свою нагрузку, о чем в общих чертах я уже отмечал выше.

Таким образом, наш оперативный состав приступил к работе в довольно поредевшем виде. Первое, что мы сделали, - ознакомили с нашими функциями командира Сухумской 23-й бригады Гено Адамия и с целью обмена разведывательной информацией установили деловые отношения с бригадной военной разведкой. Кроме того, по согласованию с Г.Адамия, в батальоны бригады, расположенные на линии Гумистинского фронта, командировали наших оперативных сотрудников, которые на месте осуществляли оперативную деятельность. Вместе со штабами батальонов проводили проверку списков личного состава добровольцев, а также населения, оставшегося на территории, прилегающей к линии фронта. Кроме того, наши сотрудники принимали участие в допросе пленных и процедурах по установлению личностей посторонних людей, оказавшихся на этой территории.

Следует отметить, что после начала войны центральное руководство информационно-разведывательной службы должным образом не оценило губительных последствий, которые могли быть вызваны неконтролируемыми действиями различных вооруженных групп, предоставленных сами себе, на территории Абхазии, контролируемой грузинскими воинскими формированиями. В условиях, когда не был завершен процесс формирования министерства обороны, его укомплектования соответственно подготовленными кадрами, по нашему глубокому убеждению, служба госбезопасности должна была взять на себя функции по обеспечению столь необходимого порядка в прифронтовых городах и районах – Сухуми, Гульрипши, Очамчира, Гали. В результате, можно было пресечь грабеж мирного населения. Ход войны, особенно первых ее месяцев, четко показал, что действия Сухумской военной комендатуры были особенно эффективными тогда, когда она имела тесные, деловые отношения со службой госбезопасности.

2 октября 1992 года, после падения Гагры, Сухумский морской порт заполнился беженцами из Гагрской зоны и населением Гульрипши и Сухуми, в очередной раз впавшим в панику. Несмотря на мобилизацию всего морского транспорта, в порту царил полный беспредел и хаос. Сложности возникали из-за попыток воинов некоторых грузинских вооруженных формирований установить в порту «собственный контроль». Это препятствовало не только эвакуации беженцев и местного населения, но и своевременному обеспечению воинских формирований техникой и боевым оснащением, которые доставлялись морем из Поти и Батуми, так как единственная сухопутная дорога в Абхазию - через Зугдиди была заблокирована незаконными вооруженными бандами Лоти Кобалия. По просьбе генерал-лейтенанта Автандила Цкитишвили и с согласия Автандила Иоселиани на меня, в то время заместителя председателя госбезопасности Абхазии, параллельно были возложены обязанности коменданта Сухумского морского порта. Из молодых сотрудников госбезопасности я сформировал мобильную группу в составе 10 человек, и мы срочно приступили к установлению в порту порядка. В результате, в первую очередь, была обеспечена эвакуация населения и в порту были полностью пресечены факты самовольных действий. Кроме того, был введен строжайший контроль над графиком движения плавучих средств. Мы поменяли кораблям позывные и ввели кодовые фразы. Был введен запрет на разговоры в открытом эфире о виде перевозимого груза. Несмотря на то, что мы свою миссию выполнили, до конца декабря в пределах возможного - и не так уж плохо - продолжали контролировать Сухумский порт.

Здесь обязательно следует отметить деловые отношения, которые были установлены с тогдашним военным комендантом Сухуми, теперь уже покойным полковником Цивиладзе (чего не удалось достичь с другими комендантами, которые менялись с удивительной частотой). Он лучше других понимал необходимость использования наших возможностей. По его инициативе в городе регулярно, в ночные часы проводились совместные рейды, осуществлялась проверка постов. Во избежание недоразумений по просьбе комендатуры мы предоставляли информацию о задержанных лицах и т.д. Но ситуация требовала перехода госбезопасности Абхазии на военный лад и, в первую очередь, создания специального боевого подразделения. С этой целью было принято решение принять в наши ряды в Абхазии специально подобранных 200 человек: 100 из них - в Сухуми, остальных по необходимости перераспределить в вышеупомянутые районы. В ускоренном порядке был отобран и прошел проверку соответствующий контингент. Несмотря на то, что вопрос был принят с согласия И.Батиашвили и согласован с Э.Шеварднадзе, зачислить их не удалось. Причины – не были изысканы средства и соответствующее военное оснащение, хотя оснащения отряда специального назначения в классическом понимании мы не просили.

Поскольку мы упомянули морской порт, нельзя не отметить деятельность группы, сформированной по нашей же инициативе, которая взяла на себя столь необходимую и трудную функцию – контроль движения плавучих средств в морской акватории Сухуми. Дело в том, что в период коммунистического режима в Сухуми функционировал закрытый объект особого режима союзного подчинения - научный исследовательский институт «Атолл». С целью улучшения гидролокационной техники и применения ее в различных целях институт исследовал особенности распространения звуков в море, рассеивание звука и поглощение его водой, отражение звука и обработку гидроакустической информации. Для этих же целей использовали два научно-исследовательских корабля «Вектор» и «Модуль», находившихся на балансе института. Сам институт выполнял заказы военно-морского флота министерства обороны Советского Союза. В последний период, до распада Советского Союза, институт производил в море испытания совершенно секретных устройств, координаты которых были засекречены. Среди различных звуков, возникающих в море, приемник устройства выделял звуки двигателя плавучего объекта, преображал их в электронный сигнал и с помощью подводного кабеля передавал в лабораторию упомянутого института. Осциллограф лаборатории фиксировал координаты плавучего средства, маршрут его передвижения и другие параметры. Устройство было предназначено для контроля за направлением движения надводных, подводных и воздушных средств противника в периметре морской границы Мурманск – Новая земля. К началу войны в Абхазии в упомянутом институте исследовательские работы не велись, хотя устройство по-прежнему было в море, поскольку отправить его к месту назначения не успели по причине распада Советского Союза.

О деятельности в этой сфере упомянутого института знали руководство госбезопасности и подразделение, которое непосредственно осуществляло его оперативное обслуживание. В начале войны появилась идея использовать возможности института, в частности его научно-исследовательского корабля и лаборатории, для контроля движения в море боевых катеров абхазских сепаратистов. После беседы со специалистами института мы убедились, что существует возможность задействовать лабораторию. Мы попросили директора института Г.Кузнецова помочь нам, но он отказался. Он также не разрешил использовать один из кораблей «Вектор», на котором были установлены радары средней силы, позволяющие осуществлять воздушный и морской контроль. Более того, согласно полученной нами информации Кузнецов планировал вывезти в Россию совершенно секретную и секретную информацию института. Мы в срочном порядке поставили вопрос об его освобождении, и он был снят с занимаемой должности. После чего корабль «Вектор» не только удалось поставить на рейд в Сухуми и установить на нем дежурства, но и возобновить работу института. Сегодня легко говорить об этом, но в то время организовать это очень сложное и нужное дело было невообразимо трудно. Зарплата и продукты питания для специалистов, которые работали в круглосуточном режиме, дизельное топливо и множество различных мелочей – обо всем этом приходилось заботиться нам самим. Ничего не говорим о группе сотрудников госбезопасности, постоянно контролировавших из «маяка» института малогабаритные плавучие средства, которые не могли зафиксировать радары «Вектора» и акустические устройства. Для оперативной передачи информации мы организовали прямую телефонную связь между институтом и специальным коммутатором службы госбезопасности, которая также должна была прямо связать штабы корпуса и бригад. Тут же следует отметить, что до окончания войны ни одно из плавучих средств, оказавшихся в радиусе действия приемника акустических сигналов, не пересекало условной морской границы (вдоль линии Гумистинского фронта) так, чтобы об этом в срочном порядке не было бы доложено в штаб. В конце года система морского контроля «Маяк», к тому времени хорошо обустроенная, была передана морским силам министерства обороны. О том, какое значение придавала абхазская сторона нашим мероприятиям, явно свидетельствует создание по распоряжению В.Ардзинбы специального подразделения, которому было поручено уничтожение морских объектов на территории, контролируемой грузинской стороной, и в первую очередь «Вектора».

К сожалению, по неоправданным причинам не удалось своевременно вывезти из Абхазии как минимум два комплекта, аналогичных упомянутому уникальному устройству, которые находились в разобранном виде, и совершенно секретной документации, что, по мнению специалистов, впоследствии могло обеспечить надежную защиту морской акватории Грузии. Правда, в свое время нами был поставлен об этом вопрос, но возможность своевременно решить его нам не представилась. Мы не смогли никого заинтересовать, а под конец войны, естественно, всем нам было не до него.


 
 
При использовании материала гипперссылка на Expert Club обязательна