RSS
Абхазский сепаратизм зародился в лабиринтах КГБ. Часть IX
11.07.2011 15:00
Леван Кикнадзе
Клуб экспертов

(Продолжение. См. части I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII)

Неизвестные детали войны в Абхазии. Часть IV

Те, кто лоббировал в Госсовете Грузии ввод внутренних войск в Абхазию (за исключением отдельных лиц, выполнявших задание Кремля), в конечном счете, наверное, ожидали, что вместе с охраной железной дороги это также обеспечит улучшение криминогенной ситуации. А ее ухудшение в Абхазии, как это отмечалось в предыдущих публикациях, было связано, в первую очередь, с крайним обострением общественно-политической обстановки. Исходя из этого, многие грузинские лидеры - как в Тбилиси, так и в Абхазии - не только положительно оценивали ввод грузинских воинских формирований в Абхазию, но и требовали этого. В условиях, когда в отношении Абхазии не было единого мнения внутри самого Госсовета, а в Грузии в это время свирепствовало гражданское противостояние, было очень трудно принять верное решение. Поэтому Шеварднадзе, который был достаточно информирован (во всяком случае, нами) о том, что Ардзинба, подстрекаемый и поддерживаемый Кремлем, был готов и только ждал случая начать вооруженный конфликт, обязательно должен был прибыть в Абхазию для ознакомления с ситуацией на месте, встретиться с Ардзинба и после этого принять решение. В Абхазии в это время была налицо невиданная активность сепаратизма. Но грузинам в этой ситуации не только не удавалось достичь взаимопонимания для координированной защиты грузинских интересов от кучки сепаратистов - порой непримиримое противостояние между сторонниками Гамсахурдиа и Шеварднадзе доходило даже до физического сведения счетов.

Тогда никто бы и не подумал, что позднее вооруженные формирования Лоти Кобалиа встанут непреодолимой стеной вдоль реки Энгури и, фактически, вместе с линиями фронтов на гумистинском, шромском и ткварчельском направлениях, возьмут в кольцо грузинские военные формирования - что, в конечном итоге, стало одним из основных факторов, решивших исход войны. Вполне очевидно, что, исходя из его умственных возможностей, Кобалиа было не под силу придумать такой коварный план. Но можно с уверенностью отметить, что абхазские сепаратисты даже в самом красивом сне не могли бы себе представить такого развития событий в свою пользу, как это произошло в действительности. Предварительное составление такого плана превышало возможности даже аналитических центров столь изощренных в подобных делах российских спецслужб. Конечно, нет сомнений (и наши публикации тому подтверждение), что Кремль давно вынашивал идею вырвать Абхазию из грузинского пространства. Это желание особенно усилилось после объявления Грузией независимости. Частичным воплощением данного плана (во всяком случае, большим шагом на пути достижения цели) стало свержение правительства Звиада Гамсахурдиа, повлекшее за собой гражданскую войну. На этом фоне Москве уже не стоило большого труда спровоцировать грузино-абхазское вооруженное противостояние - что она и осуществила. Но остается фактом, что для этого плана Китовани, Кобалиа и многие другие, волей или неволей, оказались очень хорошими исполнителями.

Трудно не думать, что своими действиями Лоти Кобалиа сознательно лил воду на вражескую мельницу. В ходе всей войны он только и стремился, чтобы каким-нибудь образом помешать грузинским вооруженным формированиям - за исключением случая, когда в начале июля 1993 года отряды Кобалиа приняли участие в отражении морского десанта противника у села Тамыш Очамчирского района. Да и это, по-видимому, стало результатом давления на Кобалиа со стороны его же бойцов – наверняка многие не смогли в течение целого года оставаться наблюдателями, когда совсем рядом, примерно в пятидесяти километрах, проливалась кровь их собратьев.

К тому времени уже готовилось широкомасштабное наступление на Сухуми по всем направлениям, запланированное генштабом министерства обороны России. Бои шли за стратегические горные высоты в окрестностях города. Перед тамышским десантом стояла задача соединиться с ткварчельской группировкой, которая к тому времени уже контролировала несколько населенных пунктов, и объединенными силами перекрыть автомагистраль Очамчире-Сухуми. Таким образом, Сухуми практически оказывался в кольце. Бои на этом жизненно важном направлении длились больше недели и завершились полным уничтожением многочисленного десанта противника.

Бои у Тамыша воочию показали, что при проявлении общих усилий и единодушии мы представляли собой серьезную силу, с которой пришлось бы считаться, и многое обернулось бы нам на пользу. В первую очередь, нужно было продолжить бои на ткварчельском направлении и установить там свой контроль (почему в свое время не был установлен контроль над Ткварчели – это отдельная тема). Мы также общими силами и организованно должны были восстановить контроль над прилегающими к Сухуми высотами, которые к тому времени уже были заняты сепаратистами. Вместо этого, в конце июля 1993 года, Лоти Кобалиа развернул свои формирования на восток и занял Хоби и Сенаки. Это период, когда действовало известное Сочинское соглашение о прекращении огня от 27 июля. В это время сепаратисты нарушают данное мирное соглашение и, время от времени, возобновляют боевые действия в окрестностях Сухуми. В это же время радикальное крыло сторонников Гамсахурдиа призывает бойцов покинуть позиции и присоединиться к формированиям Кобалиа.

К сожалению, многие даже сегодня не понимают, что Лоти Кобалиа воспользовался моментом и после того, как грузинские воинские формирования вошли в Абхазию и рассеялись по всей ее территории, перекрыл Энгурский мост. На первый взгляд, эти, казалось бы, неадекватные, непонятные многим действия Кобалиа, фактически, были направлены на свержение оставшегося без вооруженных сил руководства Шеварднадзе. На первом этапе предусматривалось установление полного контроля над Западной Грузией, что подтвердили развернувшиеся позднее события. Лоти Кобалия и его сторонники как в Грузии, так в Грозном и в Москве не осознавали, что в Абхазии решалась судьба территориальной целостности Грузии, что поражение в этой войне означало общее поражение и грузин, и абхазов, и «звиадистов», и сторонников Шеварднадзе.

Факт взятия Энгурского моста под контроль Лоти Кобалиа вынудил Госсовет принять решение о доставке в Абхазию грузов военного или гуманитарного назначения кораблями из Поти. Что, естественно, было связано с множеством трудностей. Поскольку в абхазской акватории часто штормило, то перевозка грузов морем оказывалась невозможной. Поэтому с Кобалиа в течение всей войны постоянно приходилось торговаться о пропуске грузов военного назначения через Энгури. Но и в случае согласия - а это случалось крайне редко - грузы подвергались разграблению.

В один из обычных трудных периодов войны, когда Сухуми находился под непрерывными бомбовыми ударами, сильный шторм серьезно осложнил доставку артиллерийских снарядов кораблями из Поти. Лоти Кобалиа не пришлось долго уговаривать: он согласился пропускать железнодорожные составы со снарядами. Но на станцию Сухуми эти вагоны прибывали уже взломанными и наполовину пустыми. Мы занялись этим вопросом и вместе с военными принялись выяснять, где могли разграбить состав. Люди Кобалиа, конечно, категорически, отрицали свою причастность к разграблению вагонов до тех пор, пока не было установлено, что вагоны грабили на железнодорожной станции Ингири по распоряжению самого Лоти Кобалиа.

Вновь начались переговоры о том, чтобы прекратился грабеж вагонов. Сложилась парадоксальная ситуация: в то время, когда войска были введены в Абхазию для пресечения грабежа и разбоя, станция Ингири в их тылу была блокирована бандами Кобалиа, которых приходилось уговаривать пропускать время от времени грузы через этот участок железной дороги – при том, что они грабили поезда, когда и как им заблагорассудится. Но в данном случае переговоры принесли результат, и Кобалиа легко согласился с ранее неприемлемыми для него условиями – пропустить вагоны без всякого досмотра. Движение грузов возобновилось, грабеж составов прекратился - опечатанные и целые вагоны беспрепятственно доходили до Сухуми. Почти все, кроме нас, поверили, что Лоти Кобалиа упустит легкую возможность присвоить снаряды и не прибегнет к какому-нибудь способу.

Факты захвата артиллерийских снарядов из грузовых вагонов на станции Ингири еще раз подтверждали достоверность оперативных сведений о том, что Лоти Кобалиа готовился к серьезному мятежу и поэтому запасался боеприпасами. Но некоторые военные и гражданские руководители с иронией относились к нашим подозрениям - и не скрывали, к тому же, своего удивления: для чего, мол, могли бы Кобалиа понадобиться снаряды, когда у него нет артиллерийских установок? Нам оставалось выяснить, где он мог обзавестись артиллерией и, во всяком случае, мы обратились к Тбилиси с просьбой провести соответствующие мероприятия по усилению контроля над российскими военными базами, чтобы предотвратить тайную передачу артиллерийских установок Лоти Кобалия из этого источника.

Несмотря на то, что вагоны не взламывались, печати были целы, и у военных не было никаких претензий - мы, по мере возможности, продолжали осуществлять оперативный контроль. Как выяснилось позже, для захвата снарядов Кобалиа избрал другой способ. Он нашел общий язык (или, быть может раньше был связан с этими людьми) с военными чиновниками дислоцированного в Сухуми армейского корпуса, которые были ответственны за прием и учет военных грузов - в том числе снарядов. Для разгрузки вагонов упомянутыми лицами был отобран «надежный» контингент военнослужащих, которые разгружали грузовые вагоны на железнодорожной станции Сухуми. Разгружались снаряды, сложенные на видном месте - у дверей грузовых вагонов. А снаряды, сложенные в глубине вагонов, оставались на месте. После этого двери закрывали и как «пустые» вагоны возвращались обратно. На станции Ингири люди Кобалия выгружали оставленные для них снаряды. Таким образом, в распоряжении Лоти Кобалиа оказывалась около трети всех снарядов.

В связи с захватом и хищением снарядов в госбезопасности Абхазии было возбуждено уголовное дело. Уже на начальной стадии следствие выявило организованную группу военных чиновников, которые находились в преступном сговоре с Лоти Кобалиа. К этому времени ситуация в Сухуми крайне обострилась из-за нарушения абхазской стороной соглашения, достигнутого 27 июля 1993 года в Сочи. Поскольку вопрос касался армейского корпуса, то руководитель Информационно-разведывательной службы И. Батиашвили решил продолжить расследование в центре и лично вывез материалы в Тбилиси. Вскоре после этого боевые действия возобновились, а за ними последовала потеря Абхазии. В результате - следствие прекратилось. Как известно, вскоре после потери Абхазии Батиашвили ушел в отставку и на его место пришел Игорь Гиоргадзе. И почему он не довел следствие до конца, наверное, понятно всем.


 
 
При использовании материала гипперссылка на Expert Club обязательна